Джим Джармуш объявил о конце света

«Мертвые не умирают»: конец света по Джиму Джармушу. Наш внештатный корреспондент посмотрела смесь ужасов, фэнтази и комедии

17 июля 2019 в 15:20

Лет пятнадцать-двадцать назад ваша покорная слуга «плотно сидела» на «Мертвеце», «Псе-призраке», «Кофе и сигаретах» и «Сломанных цветах». Нет, это не названия запрещенных препаратов – это фильмы Джима Джармуша образца 1995 – 2005. Прекрасные ни на что не похожие ленты, которые можно пересматривать бесконечно, смакуя каждый фирменно-медлительный кадр, каждую на первый взгляд странную реплику (Джармуш обычно выступает и в роли сценариста).

В 2013 году режиссер явил миру вампирскую историю «Выживут только любовники» — завораживающее и медитативное артхаусное зрелище с ироничными репликами, бесконечным количеством ссылок и аллюзий и – упс! – зрелище злободневное в своей смысловой наполненности. Тамошние Адам и Ева предавались депрессии и прочим эстетствам и презрительно называли нас с вами, людей, «зомби». Понятное дело, что «это «жжжж» неспроста» было (ну любит четырехкратный обладатель Palme d’Or усложнить простые вещи — может себе позволить, между прочим) – и несколько месяцев назад на экраны вышла комедия «Мертвые не умирают». Джармуш снял комедию о зомби и кино появилось в бобруйском прокате? Серьезно? Да неужели.

Североамериканская глубинка, наши дни. Городок Центрвилль, похожий на все киношные американские городки сразу, живет своей сонной неторопливой жизнью. Внезапно склочный фермер Миллер (Стив Бушеми) обвиняет местного безобидного бродягу-отшельника Боба (Том Уэйтс) в краже курицы. «Преступление века» расследуют шериф Робертсон (Билл Мюррей) и его помощник Ронни (Адам Драйвер), которые начинают понимать, что курица, почившая (или непочившая) в утробе бродяги, — не самая большая проблема городка: по радио без остановки крутят «Мертвые не умирают» Стерджила Симпсона, телефоны разрядились, животные ведут себя странно, время близится к полуночи, а вокруг светло как днем… В общем, «добром это не кончится», как глубокомысленно замечает Ронни, а пока на пороге местной кофейни возникает семейная пара. Зашли, понимаете ли, вечерком выпить кофе. Вот только гости недавно умерли и были благополучно похоронены. В общем, девиз центрвилльского похоронного бюро – «Раз и навсегда!» — явно вводит в заблуждение клиентов…

«Мертвые не умирают» — откровенное заигрывание режиссера со зрителем, которому только и остается, что ловить в этом актерском зомби-капустнике отсылки к творчеству Джорджа Ромеро («Ночь живых мертвецов», «Рассвет мертвецов») и джармушевское самоцитирование. Восставший из мертвых Игги Поп первым делом спешит за кофе, в кадре мелькает брелок из «Звездных войн», инопланетного вида владелица похоронного бюро Зельда (ну хоть кто-то прямо сказал, что неподражаемая Тильда Суинтон – инопланетянка и «засланный казачок»!) – привет «Властелину колец» и «Убить Билла» сразу, зомби рассыпаются, как человеки после щелчка Таноса, и ищут вай-фай, «вовремя» прилетает тарелочка, коп Минди (Хлоя Совиньи) идет на зов любимой бабушки – и, когда внимательный киноман устал ставить в блокнотике галочки и уже просто заходится от счастья, Джармуш добивает его игропрестольным «Что мертво, умереть не может». Но все это веселье не сделает фильм веселым: создатель «Мертвеца» снимает авторское кино со всеми вытекающими. Притчу об обществе потребления он снимает, вот так вот. Но эта притча захлебывается в море шуточек и убойной медлительности повествования, и на выходе не получается цельная картина – получается плоский трэш, набор клише и китча, простой и предсказуемый, как табуретка. Возможно, Джармуш пошел на это сознательно: его альтер-эго, отшельник Боб, наблюдает за творящимся в городе безумием и на последних минутах выдает монолог в стиле Капитана Очевидность о том, что мы с вами, братцы, уже зомби. Образ жизни у нас, потребителей, такой. И если вы это видите и понимаете (а уж тем более пытаетесь что-то изменить), то вы или инопланетянин, которому рано или поздно все надоест и он свалит с нашего прелестного шарика, или честный полицейский, который с мачете в руках до последнего будет править головы окружающим, или лохматый дикарь Боб, который окопается в своем убежище и будет ждать, чем все закончится. Впрочем, герои Джармуша – видимо, чтобы мы, потребители зомбированные, отвлеклись от кофе, пилюлек и вай-фая и таки услышали это — раз пятнадцать за полтора с лишним часа повторят вам, что ничего хорошего не будет: когда настанет час Х (а он настанет, не сомневайтесь), вас никто не спасет – и вы сами себя вряд ли спасете. Вот так вот просто и прямолинейно, especially for zombies.

Джим Джармуш: краткий курс смертельной жизни

Главное событие в кинопрокате на этой неделе — «Мертвые не умирают» Джима Джармуша. В мае фильм открывал Каннский фестиваль и одновременно стартовал во французском прокате на беспрецедентных для режиссера 400 экранах. Кажется, это одна из самых масштабных и одновременно меланхоличных работ Джармуша. О поводах для печали рассказывает Василий Степанов.

Кино и смерть

Как сказано выше, Джим Джармуш открывал Каннский кинофестиваль, что сразу задало ему меланхолический вектор. В смысле, фестивалю, а не Джармушу — ведь у него с этим вектором всегда все было в порядке. Канны как будто прощались с чем-то большим и важным (мертвым, но никак не желающим умереть). С чем? Искусством? Кинематографом? Автором? Последующие фильмы, особенно сделанные режиссерами старшего поколения — в конкурсе были Лоуч, Беллоккьо, Альмодовар, Дарденны, Малик, Тарантино, — неизбежно хотелось рассматривала в контексте Джармуша. Особенно хорошо работало сравнение с Альмодоваром: испанец, как и американец, сделал фильм о кино и смерти.

Спешка

«Мертвые не умирают» оказался не тем фильмом, который все ждали. Снова решив попутешествовать с мертвецом (и не одним), Джармуш выдал фильм дурашливый и принципиально лишенный всякой изысканности. В этом он противоположен как «Выживут только любовники», так и «Патерсону», которые вывели режиссера на широкую и жаждущую известной тонкости хипстерскую аудиторию. Здесь все как бы вопреки: происходящее на экране может вызвать даже саднящее чувство неловкости. Каким задумывал фильм сам Джармуш, понять трудно: в интервью он говорит то о комедии, то о социальной критике в духе Джорджа Ромеро. Известно, что съемки шли трудно. Звезды с трудом свели графики, а на монтажно-тонировочный период едва хватило времени. Возможно, фильм больше всего пострадал именно из-за спешки — мертвецам необходимо было успеть к каннскому дедлайну (простите за каламбур). А ходят они медленно.

Кладбище

Все фильмы Джармуша — это путешествие из ниоткуда в никуда. Они текучи, как сны, и «Мертвые не умирают», главные герои которого нарезают круги по образцовому американскому городку в духе Линча, — это сон в квадрате, дистиллированный кошмар человека, видевшего слишком много фильмов. Путевка на кладбище с привкусом неизбежной для такой локации клаустрофобии. Это по-своему остроумно, ведь заполненный надгробиями погост — идеальное место для неймдроппинга, и имена фильм поставляет в изобилии: Игги Поп лежит в могиле Сэма Фуллера.

Комедия

Жонглирование именами и кастинг превращают фильм в капустник, и, как любой другой капустник, он едва ли может считаться по-настоящему смешным. Однако определенные (неловкие) попытки в этом направлении все же предпринимаются. Стив Бушеми в кепке «keep america white again» просит Дэнни Гловера сварить ему черный кофе. В похоронном бюро эфемерная Тильда Суинтон (ей Джармуш готов выдать карт-бланш на управление планетой Земля) наносит мертвым ностальгический макияж. В службе доставки под названием Wu-PS за главного — RZA. Есть и неожиданный наброс на хипстеров из Кливленда (у кливлендских особенная стать) — они не в состоянии припомнить подробности фильма «Психоз». В общем, если Джармуш начнет ломать комедию, он ее точно сломает.

Экология

Кто знает, а может, режиссер действительно не хотел чтобы в зале смеялись. Есть как минимум одна тема, которая в «Мертвые не умирают» поднимается с предельной серьезностью, — это экология. Когда-то давным давно Джармуш рос в Экроне, штат Огайо — и речка Кайахога, на которой стоял город, за пределами штата была известна как «река, которая загорелась». Из-за количества химикатов, сливавшихся в воду с ближайшей фабрики, ее действительно можно было поджечь. Пятьдесят лет спустя экологическая обстановка, по мнению автора, едва ли улучшилась. «Мы отрицаем научные данные и доверяем жадным корпорациям — и если будем продолжать в том же духе, дождемся конца света», — сказал Джармуш в недавнем интервью The Guardian.

Universal

Но можно ли воспринимать серьезно фильм о том, как Земля соскочила с небесной оси? Логотип Universal, под которым Джармуш решил рассказать свою историю, не позволит! Когда-то эмблема с земным шаром предваряла появление на экране Человека-волка, Франкенштейна, Дракулы и Мумии. Теперь зоной старомодного кошмара Джармуш объявляет трампистскую Америку. С криками «кофе» и требованиями «вай-фая» бродят по ней орды бездушных мертвецов-потребителей. Вот-вот в нее вольются и соратники режиссера. Даже Билл Мюррей! Сбудется древнее пророчество фильма «Добро пожаловать в Зомбиленд».

Апокалипсис сегодня

Несмотря на все усилия Джармуша по внедрению в свой фильм метасмыслов и культурных отсылок (очевидно, «Мертвые не умирают» обречен породить какое-то количество «гидов» и «разборов», как это было с «Выживут только любовники»), главным достижением фильма стоит счесть создание пугающе внятной апокалиптической атмосферы. До сих пор столь авторский, утомительно вязкий апокалипсис удавался разве что Балабанову («Я тоже хочу») и Триеру («Меланхолия»), но ни тот, ни другой не занимались похоронами кинематографа. Джармуш же хоронит, да еще приговаривает: «Что мертво, умереть не может!»

«Мертвые не умирают»: народ против Джима Джармуша

Режиссер хитов «Мертвец» и «Выживут только любовники» Джим Джармуш снял зомби-комедию, которая распечатала конкурс Каннского кинофестиваля-2019. Фильм разделил публику на два лагеря, прямо как в самом фильме — на живых и мертвых. Станислав Зельвенский докладывает с места событий, что не так с новым Джармушем.

Два невозмутимых очкарика (Билл Мюррей и Адам Драйвер), занимающихся охраной порядка в городке Центрвиль (мягко говоря, не центровом), отправляются в лес, чтобы выяснить судьбу курицы, якобы похищенной у местного склочного фермера (Стив Бушеми) местным сквернословом-бездомным (Том Уэйтс). Решительно ничего не добившись, они возвращаются домой, где происходят странные явления: световой день куда‑то смещается, не работают часы и телефоны, животные сходят с ума. В таблоидах пишут, что из‑за бурильных работ на полюсе сдвинулась земная ось, и близок конец света. Официальные лица все отрицают, что только усиливает подозрения. Ночью — или это уже день? — в единственную центрвильскую закусочную приходят два зомби (Игги Поп и Сара Драйвер), убивают сотрудниц и запивают их кишки кофе.

Один из самых поразительных фильмов последних лет — «Первая реформатская церковь» Пола Шрейдера про священника, которого придавливает предчувствие наступающего апокалипсиса. «Мертвые не умирают» чем‑то напоминают эту картину: Джим Джармуш — он чуть младше Шрейдера, но не мальчик, ему 66, — тоже старается, как и положено художнику, идти в ногу со временем, прислушивается к окружающему миру и приходит в ужас: изменение климата, Трамп, тотальная бездуховность и скорая личная погибель. Его асимметричный ответ — дегенеративная метакомедия про оживших мертвецов.

«Все это плохо кончится», — без конца повторяет, раздражая шефа, герой Драйвера, а за кадром снова и снова звучит кантри-баллада «The Dead Donʼt Die» в исполнении Стерджилла Симпсона. Сперва кажется, что это просто абсурдистский юморок из инди-прошлого автора, но все хуже: Джармуш с первых сцен начинает комментировать собственный фильм, потихоньку проламывая четвертую стену, а заодно и все остальные, — неудивительно, что в конце концов потолок рухнет ему на голову. Героя Драйвера зовут Питерсон, но запросто могли сразу звать Патерсон, уровень сектантства это вполне позволяет.

Бушеми, трампист в смутно расистской бейсболке, заседает в дайнере с черным приятелем (Дэнни Гловер). Похоронным бюро заведует женщина по имени Зельда (Тильда Суинтон) с шотландским акцентом, самурайским мечом на поясе и парой секретов (Тильда — Зельда, браво, Джим). Гик, работающий на бензоколонке (Калеб Ландри Джонс), обсуждает с товарищем (RZA) желтую прессу. В мотель заселяются «хипстеры из Кливленда» (среди них Селена Гомес) — предмет всеобщего оживленного внимания. В интернате сидят умненькие трудные подростки. Фильм подбирается к середине, а Джармуш все еще представляет героев, которых потом так же методично придется истреблять.

От крутости происходящего захватывает дух и у нас, и прежде всего у самого режиссера: Билл Мюррей ищет курицу, которую Том Уэйтс украл у Стива Бушеми, а в это время Игги Поп вылезает из могилы. Беда в том, что невозможно быть осознанно крутым, ты либо крут (и когда‑то действительно не было никого круче Джима Джармуша), либо это понимаешь.

Довольно долго кажется, что «Мертвые» — невинная пенсионерская комедия с цитатками из Ромеро, честный провал, но это не совсем так. Джармуш седлает своего любимого конька последних лет («Предел контроля», «Выживут только любовники», «Патерсон»): культурный резистанс — единственное противоядие окружающему свинству. И доводит метафору до буквального конца: симпатичных людей в очках окружают зомби, бездушные рабы общества потребления (хитовый момент — мертвец, ищущий вайфай).

Ближе к финалу и без того неровный тон фильма вдруг резко мрачнеет, и в голосе миляги-режиссера прорывается искреннее глухое ожесточение. Летят отрубленные головы, падают изуродованные тела. У нас не только очки, но и мачете, и те из нас, кто не сможет сбежать с этой планеты, дадут последний бой — сообщает автор. И тут зритель со всей ясностью должен наконец осознать, что ему-то, зрителю, место среди очкариков вовсе не обеспечено. Скорее наоборот. Ну что ж, Джим Джармуш, мы безоружны и медленно ходим, но нас много и у нас есть вайфай.

«Мертвые не умирают» Джима Джармуша: не рождественский выпуск «Очень странных дел», а откровенный разговор о том, как мы толкаем себя к концу света

В маленьком американском городке Центрвилле творятся странные вещи. По телевизору предупреждают, что Земля сошла со своей оси. Стив Бушеми в кепке с надписью Keep America White Again обвиняет одичалого Тома Уэйтса в том, что тот украл его курицу. Уэйтс, в свою очередь, уже полвека живет в лесу и отчаянно сквернословит при встрече с людьми, так что никто не удивлен. И только Билл Мюррей, изображающий шерифа, не спешит делать выводы. В отличие от своего помощника Адама Драйвера, который хоть и водит «смарт», но в глубине души — тот еще американский гопник.

Тремя всадниками апокалипсиса верхом на мускулистой машине из старых боевиков в этот город въезжают хипстеры во главе с Селеной Гомес. Терпеть их стеб над святынями массовой культуры нет уже никаких сил, поэтому мертвые встают из могил и начинают кусаться (вообще-то это фильм про зомби. — Esquire). Появление свежих трупов поначалу радует новую хозяйку похоронного бюро — Тильду Суинтон с самурайским мечом. Она то ли шотландка, то ли инопланетянка — для обитателей Центрвилля это примерно одно и то же. А еще в этом захолустье живут такие милые люди, как Хлое Севиньи, Дэнни Гловер и Калеб Лэндри Джонс. И славные подростки из местной комнаты милиции, на поколение которых возлагают такие надежды мудрецы из пролетевшего мимо Канн «Нетфликса». И вот всем этим симпатягам предстоит пережить ленивый и сонный зомби-апокалипсис — а заодно и нам вместе с ними.

Обычно фестивали открываются компромиссными и слащавыми фильмами, после которых все должны выдохнуть и сказать: «Что ж, дальше точно будет лучше». Но только не в этот раз. «Мертвые не умирают» Джармуша — слишком хороший, живой, теплый и добродушный фильм, чтобы отводить ему роль приветливо сияющей вывески над воротами в каннский ад. Бросать его на амбразуру — а большинство критиков уже негодуют — было нечестно. Не то чтобы для кого-то новость, что каннские плуты любят заманивать режиссеров в ловушки: чего стоит хотя бы прошлогоднее восхождение на эшафот фон Триера. Но читать, как Guardian называет метод режиссера словом directionless, а IndieWire сравнивает фильм с летаргическим сном, невыносимо.

Сразу хочется сказать что-то в его защиту — но когда мастер достиг такого уровня просветления, как Джармуш, то ничья адвокатура ему уже не нужна. Певец RZA чеканит лейтмотив фильма в самом начале: «Жизнь совершенна, цените детали». Все главные герои фильма носят очки, но деталей не замечают — и падают в могилы своих предков. Так что всматриваться в эту картину с микроскопом — худшая из идей, которая может прийти в вечер, когда все вокруг празднуют Новый год по кинокалендарю. «Мертвые не умирают», может быть, и немного затянувшийся, но все равно бесконечно очаровательный анекдот: людям творческим нельзя забывать, что они шуты, а шутам нельзя забывать, насколько благородно их ремесло. Вместо трейлеров перед этим фильмом нужно пускать отрывок из «Того самого Мюнхгаузена»: «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» В конце концов, те, кто ощущает себя пупом земли (а Центрвилль — деревня невежд с самомнением столицы мира), первыми пострадают от смещения ее оси. А оно происходит. Джармуш чувствует это в земле, в воде

Поэтому все таланты, занятые в этом фильме, только и делают, что издеваются над самими собой. Зомби, сыгранный одним при жизни забальзамированным рокером, тянется к кофе, но уже не может пить. А для другого актера священный для Джармуша напиток стал слишком крепким. Для любителей поспешно судить о кино (ровно как и для любителей чересчур мудрствовать) придумана душераздирающая сюжетная арка той самой курицы, похищенной в начале. Хипстеры, которые любят Джорджа Ромеро, но не знают, за что именно они его любят, кажутся Джармушу первопричиной конца света. Герои, которые жалуются на бессонницу, засыпают мертвецким сном. Любители кошек будут преданы — все до одного.

Поначалу «Мертвые не умирают» кажутся таким поп-культурным капустником, что фильм можно принять за рождественский спецвыпуск «Очень странных дел» — здесь есть даже шутки про «Звездные войны». Но «Очень странные дела», при всей их трепетности, все же очень сознательный и, наверное, самодовольный продукт. Его отношения со зрителем — сродни тем, участники которых счастливы ровно до тех пор, пока не задумаются о причинах своих симпатий. Какими бы смешными и милыми ни были «Мертвые не умирают», это вызов на очень откровенный разговор.

Пишут, это не совсем джармушевский фильм, но он кажется прямым продолжением «Патерсона». Тот умел одновременно и иронизировать над каждым из героев, и воспевать уникальность любой жизни и любого творчества, будь то стихотворения водителя автобуса или эксперименты его жены-дизайнера с черными и белыми кружками. Всегда обожавший ч/б режиссер вдруг заявлял, что в мире нет ничего черного — а есть лишь участки, куда не падает свет. А еще «Патерсон», в отличие от эскапистского фильма «Выживут только любовники», учил любить рутинное течение жизни (все наше существование — маршрут с номерным знаком), с достоинством принимать одиночество и радоваться коротким встречам с родственными душами.

«Мертвые не умирают» — история ровно о том же: о том, что любой человек может оказаться инопланетянином; каждая судьба — фильм, где даже из низкого жанра можно подняться в космос; а у Земли, как ее ни крути, есть безупречный архитектурный план.

«В любом случае мы все умрем»

Билл Мюррей и Тильда Суинтон о «Мертвые не умирают» Джармуша и конце света

В прокат выходит новый фильм классика независимого кино Джима Джармуша «Мертвые не умирают» — лукаво критикующая тотальное потребительство и абсурдную политизацию современного мира комедия о зомби-апокалипсисе со сверхзвездным актерским составом. Центральные роли в нем отведены таким легендам, как Билл Мюррей и Тильда Суинтон: первый играет добродушного и приземленного шерифа городка, переживающего нашествие живых мертвецов, а вторая — странноватую владелицу местного похоронного бюро, обладательницу сильного шотландского акцента и остро заточенной катаны. «Лента.ру» встретилась с актерами после премьеры «Мертвых» в Каннах и поговорила с ними о картине, зомби и Джармуше.

«Лента.ру»: Вы оба по нескольку раз сотрудничали с Джимом Джармушем. Было ли что-то особенное в работе с ним над «Мертвые не умирают»?

Тильда Суинтон: Как он изменился? Знаете. Мне показалось, что по своим меркам он был относительно расслаблен на съемках этого фильма. Может быть, дело в том, что он был дома, в Америке? Наша предыдущая с ним совместная картина «Выживут только любовники» снималась в Танжере и Германии — и там было предостаточно технических проблем, довольно сложных, которые ему приходилось как-то решать. В этот раз таких трудностей было значительно меньше. И у меня было ощущение, что Джим счастлив — самой возможности снимать это кино, процессу, который складывался достаточно легко, близости дома (это всегда облегчает жизнь, поверьте).

Билл Мюррей: А вот мне этот фильм дался нелегко почему-то! Сценарий читать было так легко и приятно, но сами съемки — по сравнению с моими ожиданиями — оказались тяжелыми. Не знаю, почему — то ли потому, что в фильме были зомби, то ли из-за довольно сложных условий. Особенно с погодой был все время какой-то напряг: то дико жарко, то дико сыро, то молнии сверкают, то ветрина задувает прямо под кости. А нам в основном ведь приходилось, по сюжету, на улице снимать — сцен в помещениях минимум, одни сплошные кладбища.

Это повлияло на вашу игру?

Билл Мюррей: Еще бы! Когда шел дождь, по крайней мере, съемки останавливались в ожидании лучшей погоды. А вот когда стояла адская жара. Так что страдания играть было легко. Можно было не притворяться несчастным, а просто быть таким. Когда мы снимали внутри, а на улице при этом заходился ветер и бушевал шторм, можно было уже не изображать страх — он был настоящим. Ты его чувствовал.

Материалы по теме

Кино и смерть

Как сказано выше, Джим Джармуш открывал Каннский кинофестиваль, что сразу задало ему меланхолический вектор. В смысле, фестивалю, а не Джармушу — ведь у него с этим вектором всегда все было в порядке. Канны как будто прощались с чем-то большим и важным (мертвым, но никак не желающим умереть). С чем? Искусством? Кинематографом? Автором? Последующие фильмы, особенно сделанные режиссерами старшего поколения — в конкурсе были Лоуч, Беллоккьо, Альмодовар, Дарденны, Малик, Тарантино, — неизбежно хотелось рассматривала в контексте Джармуша. Особенно хорошо работало сравнение с Альмодоваром: испанец, как и американец, сделал фильм о кино и смерти.

Спешка

«Мертвые не умирают» оказался не тем фильмом, который все ждали. Снова решив попутешествовать с мертвецом (и не одним), Джармуш выдал фильм дурашливый и принципиально лишенный всякой изысканности. В этом он противоположен как «Выживут только любовники», так и «Патерсону», которые вывели режиссера на широкую и жаждущую известной тонкости хипстерскую аудиторию. Здесь все как бы вопреки: происходящее на экране может вызвать даже саднящее чувство неловкости. Каким задумывал фильм сам Джармуш, понять трудно: в интервью он говорит то о комедии, то о социальной критике в духе Джорджа Ромеро. Известно, что съемки шли трудно. Звезды с трудом свели графики, а на монтажно-тонировочный период едва хватило времени. Возможно, фильм больше всего пострадал именно из-за спешки — мертвецам необходимо было успеть к каннскому дедлайну (простите за каламбур). А ходят они медленно.

Кладбище

Все фильмы Джармуша — это путешествие из ниоткуда в никуда. Они текучи, как сны, и «Мертвые не умирают», главные герои которого нарезают круги по образцовому американскому городку в духе Линча, — это сон в квадрате, дистиллированный кошмар человека, видевшего слишком много фильмов. Путевка на кладбище с привкусом неизбежной для такой локации клаустрофобии. Это по-своему остроумно, ведь заполненный надгробиями погост — идеальное место для неймдроппинга, и имена фильм поставляет в изобилии: Игги Поп лежит в могиле Сэма Фуллера.

Комедия

Жонглирование именами и кастинг превращают фильм в капустник, и, как любой другой капустник, он едва ли может считаться по-настоящему смешным. Однако определенные (неловкие) попытки в этом направлении все же предпринимаются. Стив Бушеми в кепке «keep america white again» просит Дэнни Гловера сварить ему черный кофе. В похоронном бюро эфемерная Тильда Суинтон (ей Джармуш готов выдать карт-бланш на управление планетой Земля) наносит мертвым ностальгический макияж. В службе доставки под названием Wu-PS за главного — RZA. Есть и неожиданный наброс на хипстеров из Кливленда (у кливлендских особенная стать) — они не в состоянии припомнить подробности фильма «Психоз». В общем, если Джармуш начнет ломать комедию, он ее точно сломает.

Экология

Кто знает, а может, режиссер действительно не хотел чтобы в зале смеялись. Есть как минимум одна тема, которая в «Мертвые не умирают» поднимается с предельной серьезностью, — это экология. Когда-то давным давно Джармуш рос в Экроне, штат Огайо — и речка Кайахога, на которой стоял город, за пределами штата была известна как «река, которая загорелась». Из-за количества химикатов, сливавшихся в воду с ближайшей фабрики, ее действительно можно было поджечь. Пятьдесят лет спустя экологическая обстановка, по мнению автора, едва ли улучшилась. «Мы отрицаем научные данные и доверяем жадным корпорациям — и если будем продолжать в том же духе, дождемся конца света», — сказал Джармуш в недавнем интервью The Guardian.

Universal

Но можно ли воспринимать серьезно фильм о том, как Земля соскочила с небесной оси? Логотип Universal, под которым Джармуш решил рассказать свою историю, не позволит! Когда-то эмблема с земным шаром предваряла появление на экране Человека-волка, Франкенштейна, Дракулы и Мумии. Теперь зоной старомодного кошмара Джармуш объявляет трампистскую Америку. С криками «кофе» и требованиями «вай-фая» бродят по ней орды бездушных мертвецов-потребителей. Вот-вот в нее вольются и соратники режиссера. Даже Билл Мюррей! Сбудется древнее пророчество фильма «Добро пожаловать в Зомбиленд».

Апокалипсис сегодня

Несмотря на все усилия Джармуша по внедрению в свой фильм метасмыслов и культурных отсылок (очевидно, «Мертвые не умирают» обречен породить какое-то количество «гидов» и «разборов», как это было с «Выживут только любовники»), главным достижением фильма стоит счесть создание пугающе внятной апокалиптической атмосферы. До сих пор столь авторский, утомительно вязкий апокалипсис удавался разве что Балабанову («Я тоже хочу») и Триеру («Меланхолия»), но ни тот, ни другой не занимались похоронами кинематографа. Джармуш же хоронит, да еще приговаривает: «Что мертво, умереть не может!»

В новом фильме Джима Джармуша умирают даже мертвые

Выживет только Тильда Суинтон

Адам Драйвер и Билл Мюррей не только встречают зомби, но иногда даже обсуждают сценарий картины, в которой играют. Кадр из фильма

В российский прокат выходит еще один участник конкурсной программы последнего Каннского фестиваля – «Мертвые не умирают» Джима Джармуша. Он был едва ли не самой ожидаемой и обсуждаемой премьерой программы и едва ли не самым большим разочарованием смотра. История у живого классика кино и правда вышла незамысловатая, хоть и про зомби, и больше похожая на капустник для своих – актеров, поклонников, друзей. Фраза «все гениальное просто» не подойдет, но и в скромном обаянии этим «Мертвым. » не откажешь: некоторые живее всех живых.

Билл Мюррей и Адам Драйвер пошли в лес и встретили Тома Уэйтса – сложно придумать более джармушевское начало фильма. Первые двое играют полицейских Клиффа Робертсона (Мюррей) и Ронни Питерсона (Драйвер – не путать с Патерсоном) из захолустного городка Центрвилль с населением 738 человек. К герою Уэйтса, отшельнику Бобу, полвека наблюдающему за жизнью горожан с опушки, копы приходят узнать про пропавшую курицу соседа – и уходят несолоно хлебавши, подмечая, что вокруг творятся очень странные дела. И то правда: солнце почти не садится, радио и телевизоры барахлят, часы останавливаются, домашние животные исчезают, в новостях рассказывают про тектонические разломы и смещение полюсов, в небе мерцает огромная флуоресцентная Луна. Но это цветочки по сравнению с тем, что однажды ночью из могил восстают мертвецы, и в Центрвилле начинается локальный зомби-апокалипсис.

«Мертвые не умирают» с первых минут действительно выглядит этаким междусобойчиком – Джармуш собрал на площадке всех, с кем работал, так что зрелище, что называется, для посвященных. Остальным, незнакомым с фильмографией режиссера, может быть скучно. Тут и шутка про восставшего из могилы режиссера Сэмюля Фуллера певца Игги Попа, и нетонкий намек на нездешнюю странность Тильды Суинтон (в роли владелицы похоронного бюро), и отмороженный дуэт Мюррея и Драйвера, которого мало того, что зовут почти как героя другого фильма Джармуша с его участием – у него еще и брелок на тему «Звездных войн» болтается на ключах, и Стив Бушеми в образе фермера-националиста в издевательской кепке с надписью «Сохраним Америку белой снова», и Хлоя Севиньи, и Селена Гомез, и Дэнни Гловер – парад имен и звезд, большинству из которых уготован весьма печальный финал.

«Добром это не кончится», – то и дело повторяет Ронни, раздражая напарника Клиффа. В заигрывании с публикой Джармуш идет ва-банк, ломая четвертую стену и вставляя в диалоги обсуждение актерами сценария и саундтрека фильма. Понимание героями того, что они находятся в вымышленной истории, лишает происходящее какого-либо трагизма – это выглядит скорее как видение-воспоминание режиссера, ностальгирующего по миру, которого нет, и по уже снятым фильмам, которых не придумаешь заново. Джармушевские зомби становятся носителями нехитрой идеи о бездушном обществе потребления: каждый мертвец одержим предметом, который занимал все его мысли при жизни, будь то вино, гитара, стройматериалы, модная одежда, Wi-Fi. Для тех, кто к финалу не сообразит, в чем посыл, его проговорит рассказчик-отшельник в исполнении Тома Уэйтса – в форме чуть ли не музыкальной баллады.

Смотреть на все это не утомительно и местами даже приятно, хотя и трудно избавиться от ощущения, что и 66-летнего Джармуша, к сожалению, постигла участь большинства немолодых режиссеров. Художественное высказывание оказывается вытесненным с экрана чуть ли не стариковским брюзжанием на тему превосходства старого мира над новым. Выдуманный и, казалось, законсервированный на века Центрвилль, населенный когда-то придуманными автором персонажами, гибнет от пришедшей извне заразы, спасения от которой нет. По крайней мере в этом мире – так что пусть лучше все умрут (большинство уже и так мертвые) и никого не останется. Кроме Тильды Суинтон, но она, понятно, вообще не отсюда.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Ссылка на основную публикацию